?

Log in

 
 
16 Декабрь 2013 @ 20:30
Гоа и Карнатака, день седьмой  
Из Гоа в Карнатаку на машине, внутренняя Индия, мелкие приключения, величественный Хампи

К пяти утра я так и не уснула, но по будильнику всё-таки пришлось встать. Мы, кажется, немного перекусили, побросали в рюкзак зубные щётки и затемно вышли из гостиницы.

На площадке перед отелем нашему взору предстало самое печальное зрелище. Коренной гоанец мистер Сурья зябко кутался в тёплую непальскую куртку. Дело в том, что ночи в Гоа прохладны: если днём воздух прогревается до 31-33 градусов, то ночью и ранним утром температура падает приблизительно до +20. И, если нам, привыкшим к российскому климату, более чем тепло, то наш добрый водитель при такой погоде отчаянно мёрзнет. Но, конечно, не жалуется.

Мне почему-то ярко запомнилось это утро. Сурья в зелёной непальской куртке и парадных белых брюках. Кромешная темнота на улицах. Далёкие крики сонных петухов. Тяжёлая вялость после бессонной ночи и противоречащее ей предчувствие приключений. Перед лобовым стеклом у Ганеши лежат два плотно закрытых бутона каких-то цветов. Ещё так рано, что купить цветочные гирлянды на улицах не у кого, поэтому Сурья, видимо, сорвал нераспустившиеся цветы в своём саду.

Мы сели в его машину и первым делом поинтересовались, где же его сын. Сурья сказал, что мы сейчас подхватим сына возле дома, он работал всю ночь и только что вернулся после своей смены. В полукилометре от гостиницы в машину сел худенький молодой человек (тоже, разумеется, в тёплой куртке) и вежливо поздоровался с нами по-английски. В дороге я украдкой поглядывала на него и всё пыталась понять, какие отношения должны быть между отцом и сыном, чтобы сын, проработав всю ночь (не знаю уж кем, мне неловко было спросить), в шесть утра отправлялся вместе с отцом в Карнатаку, чтобы быть рядом в случае чего. Мне было непонятно, на какой такой «всякий случай» сын отправляется с отцом, но я чувствовала, что здесь мы сталкиваемся с совершенно незнакомым для нас типом семейных отношений.

Юноша обладал более заурядной внешностью, чем отец, носил модную молодежную прическу и маленькую бородку. На момент этого путешествия я ещё не знала, как сильно потом буду скучать по этим людям, поэтому даже не спросила, как юношу звали и ни разу его не сфотографировала. О чём жалею. К счастью, хотя бы пара фотографий с самим Сурьей осталась у меня на память, я выложу их немного позже.

Оказалось, что мы сделали вчера большую глупость, не обменяв доллары на рупии. В шесть утра все пункты обмена в Гоа закрыты, а в Карнатаке их попросту нет, поэтому мы оказались без денег на всё время путешествия до Хампи. Мы от этого чувствовали себя очень неуютно, хотя в дороге нам ничего и не было нужно.

Поначалу наш путь лежал по уже знакомым местам: по мосту через реку Мандови, мимо Старого Гоа и дальше в горы по тем же дорогам, по которым мы ехали на водопад. Но, даже проезжая здесь второй раз, я не могла насмотреться по сторонам. Сонные коровы с покрашенными в разные цвета рогами, худые белые птицы, сопровождающие каждую корову и склёвывающие с неё насекомых, голубые хребты далёких гор – всё это завораживало. По мере того, как над Гоа вставало солнце, плотно сжатые бутоны у статуэтки Ганеши начали потихоньку распускаться, и, когда мы въехали на горный серпантин, слоноподобный бог уже восседал между двумя огромными красными цветами.

Ганеша в красных цветах

У меня на тёплом солнышке смыкались глаза, и я то и дело проваливалась в сон, потом просыпалась, чувствуя, что иначе пропущу всё самое интересное, но незаметно для себя снова засыпала. Пока мы кружились по горным серпантинам, я, по-моему, всё-таки отключилась минут на двадцать, но потом решительно взяла себя в руки и больше не спала. Денис был не так упрям, поэтому он дремал большую часть дороги. Сын водителя, несмотря на бессонную ночь, не сомкнул глаз до самого Хампи, они с отцом о чём-то негромко разговаривали на своём языке.

Высоко в горах через крошечный населённый пункт проходит граница между Гоа и Карнатакой. Здесь мистер Сурья вышел из машины и долго улаживал дела с документами. Потом они вместе с сыном ушли в какой-то магазинчик или кафе, где, похоже, традиционно останавливаются каждый раз, когда переезжают границу. Они спросили, не нужно ли нам принести что-нибудь из воды и питья, и сказали, что купят нам всё, что мы захотим, пока у нас нет возможности обменять деньги. Но нам ничего не было нужно, поэтому мы просто подождали их в машине. Вернувшись, Сурья всё-таки отдал мне две бутылки питьевой воды, в которой мы, в общем-то, совершенно не нуждались, но мы были очень благодарны ему за заботу.

В горах в районе границы дорога совсем плохая. Машина еле ползёт, иногда с трудом перебираясь через ухабы и неожиданно налетая на камни. Между деревьями виднеются огромные термитники, да иногда на мгновение открывается широкий обзор на горные гряды, а потом снова всё закрывает высокая стена тропического леса.

Один раз дорогу нам перегородил железнодорожный переезд, и я обратила внимание, что вместо привычной нам будки смотрителя возле переезда находится печального вида шалаш из веток и листьев. Индия, нищая и обильная…

Когда мы спустились с гор, я во все глаза глядела в окно, ведь теперь мы ехали не по прилизанному для туристов Гоа, а по живой внутренней Индии. Вначале путь наш лежал через несколько городов, ничем, в общем-то, не примечательных, кроме того, что в них нет ни одного белого человека. В одном из них нас дважды останавливала дорожная полиция. В первый раз Сурья вышел из машины вместе с сыном, и они долго о чём-то говорили с полицейским. Во второй раз, судя по всему, Сурья попросил сына не ходить с ним, и юноша следил за происходящим из машины. При этом лицо его выражало такие сильные переживания, что постепенно его тревога передалась и мне. Я спросила у него, что происходит и почему нас остановили. Он объяснил, что на самом деле всё в порядке, просто полицейские видят, что у нашей машины номера другого штата, поэтому останавливают и пытаются к чему-нибудь придраться, чтобы содрать штраф. Но у Сурьи все документы в полном порядке, поэтому всё будет хорошо. И в самом деле наш водитель вскоре вернулся в машину, и мы поехали дальше.

Большая часть дороги до Хампи пролегает через поля и небольшие сельские поселения. Как только мы вырвались из городов, Сурья указал мне на заросли высоких трав за окном и сказал, что это сахарный тростник. Я впервые видела такое чудо, поэтому попросила его остановить машину, чтобы сделать несколько кадров.

Поля сахарного тростника

На разных полях сахарный тростник сажают в разное время. На одних он только набирает силы, на других он уже выше человеческого роста, и его пора собирать, на третьих его, похоже, уже срубили. Собранный тростник складывают в огромные грузовики и везут в места переработки. Машины с тростником, хлопком и многими другими товарами на больших скоростях носятся по довольно узкой трассе, по которой мы ехали, но Сурья бесстрашно обгонял их, развивая скорость до 100 километров в час, что для Индии почти рекордно быстро. Он делал всё возможное, чтобы довезти нас до Хампи как можно раньше, дав возможность подольше побыть в древнем городе. А расстояние от нашего отеля до Хампи, между прочим, почти 500 км, дорога в горах очень плохая, и автобусы, например, проезжают это расстояние почти за 12 часов. Но одно дело – неповоротливый автобус, а другое – крошечная юркая машинка под управлением опытного водителя. Забегая вперед, скажу, что в половине третьего мы были уже на месте, т.е. дорога со всеми остановками заняла у нас чуть больше восьми часов.

Когда закончились поля сахарного тростника, мы въехали в следующую полосу насаждений: здесь рос хлопок. Это привело меня в такой восторг, что Сурья, не дожидаясь, когда я его попрошу, сделал остановку и даже сам вышел с нами в поле. Его, конечно, забавлял мой детский восторг, но я действительно никогда не видела, как растёт хлопок, а тут – до самого горизонта низкорослые растения, увешенные шариками чистой ваты! Прямо кусками вата висит! И от ветра вата разбегается по полям, создавая на обочинах дороги белые сугробики, как у нас бывает с тополиным пухом. Я отломила себе на память маленькую веточку с ватным шариком, а потом всю дорогу пыталась уберечь его, чтобы он не растрепался.

Мистер Сурья с кусочком хлопка в руках

Хлопковые поля

На смену хлопковым полям пришли поля перца чили. Здесь мы тоже делали небольшую остановку. Но почему-то чили вызывал у наших гоанских друзей больше радости, чем у нас. Наверное, мы не такие любители острых блюд. Но огромные поля, усеянные алыми пальчиками перца, выглядят очень красиво, с этим не поспоришь.

Чили

Кроме полей у нас на пути то и дело вставали небольшие сельские поселения. Местные жители, мягко говоря, нечасто видит туристов, и поэтому люди провожали заинтересованными взглядами машину с гоанским номером. А дети, увидев в окне машины лицо белого человека, принимались прыгать и махать руками. Если успеешь помахать им в ответ, то детской радости нет предела. Индийские деревни, конечно, бедны до крайности. Землю пашут в основном на огромных белых волах. Их же запрягают в деревянные телеги для перемещения между населенными пунктами. А если удаётся приобрести такое чудо техники, как трактор, то его весь обвешивают лентами, мишурой и гирляндами, разрисовывают причудливыми узорами, и трактор выглядит, как новогодняя ёлка, та же история и с грузовиками.

Индийский грузовик

Где-то на середине пути через поля я попросила Сурью остановить машину, чтобы воспользоваться местными кустами. Он снизил скорость, но остановился далеко не сразу. Он объяснил, что придорожные кусты покрыты огромными и очень острыми шипами, и, если уж мне так нужна санитарная стоянка, то мне следует аккуратно обойти кусты, ни в коем случае к ним не прикасаясь. Сурья повторил это несколько раз и отпустил меня, только убедившись, что я хорошо его поняла. Бедный Сурья не знал, что в моём случае «поняла» вовсе не значит «так и сделаю». Я аккуратно зашла за куст, увидела за ним крестьянина, возделывающего землю, и поняла, что этот куст мне не подходит. Поэтому быстренько перебежала дорогу, но на другой стороне удобного прохода между кустами не было, я махнула рукой и пошла напролом через заросли. Кусты оказались не только очень колючими, но ещё и поросшими каким-то плющом, споткнувшись о который, я упала в самую гущу куста. Посмотрев на свои ноги, я поняла, что трехсантиметровые шипы вонзились в меня основательно, кое-где они даже насквозь пробили обувь. Но по какой-то непонятной причине я совершенно не чувствовала боли. Поэтому я быстренько повыдёргивала из себя шипы и вернулась к машине, издали заранее прося своих спутников меня не ругать.

Дальше была, конечно, немая сцена. Потому что, хотя я и не чувствовала боли, ноги мои были буквально по колено в крови. У гоанцев, похоже, не нашлось слов, чтобы рассказать, что они обо мне думают, только Сурья раз десять спросил меня: Как? Как??? Я же тебя три раза предупредил?! Муж, привыкший к моим выходкам за пять лет совместной жизни, по-моему, даже толком не удивился. И в самом деле, невозможно представить себе нашу с ним поездку, в которой я не учудила бы чего-нибудь в этом роде.

Гоанцы извлекли из дорожной аптечки совершенно бесполезные в данном случае бинты, какие салфетки и что-то ещё в этом роде и сказали, что мы немедленно едем в ближайшую аптеку. Но я наотрез отказалась. Вытерла кровь влажными салфетками, чтобы не испачкать салон машины, и попросила Сурью ехать дальше в Хампи. У нас был с собой йод, которым я прямо во время движения обработала те царапины, которые были на виду, и постаралась не делать трагедию из произошедшего.

В машине сын нашего водителя повернулся ко мне и встревоженно спросил:
- Тебе больно?
 - Нет, почему-то совсем не больно, - ответила я.
 - Это потому что в шипах содержится особый яд. Сейчас ты ничего не чувствуешь, но завтра будет очень плохо.

Это, конечно, не слишком меня взбодрило, но я искренне верила в силу русского йода. Больше мы эту тему не обсуждали. Впереди был поворот на Хоспет, а это крупный (по местным меркам) населенный пункт в 15 километрах от Хампи. Значит, осталось немножко!

По Хоспету и прилежащим деревням мы ехали довольно медленно, и местные дети ликовали, видя наши лица. Я открыла окно машины и старалась фотографировать быт местных жителей. А здесь было на что посмотреть. То огромные груды глиняных горшков, выставленные на продажу перед дверью жалкой лачуги, то целая улица разрушенных домов, у которых, похоже, посносили передние стены, чтобы построить водопровод или расширить дорогу, но люди всё равно продолжают жить в домах без одной стены, то вдруг посередине беднейшего посёлка – позолоченный и до блеска начищенный памятник Махатме Ганди.

Поселок в Карнатаке

Индийские дети

За дорогу до Хампи мы увидели столько всего интересного, что, казалось, сам древний город уже не мог нас удивить, однако, когда мы увидели первые постройки Хампи, рты у нас так и открылись.

В Хампи Сурья быстро разыскал своего друга, который, по словам нашего водителя, уже 25 лет водит экскурсии по Хампи, а сам Сурья уже 25 лет привозит к нему туристов. Оба они считают, что до них никто сюда туристов не возил. Не знаю, так ли это, но я им почему-то верю.

Наш экскурсовод – персонаж уникальный. Этот дядька худо-бедно говорит по-русски, но, признаюсь честно, я не понимала и половины из того, что он рассказывал. Зато он очень быстро бегал между храмами, обгоняя все экскурсионные группы, и искренне стараясь показать нам как можно больше. Думаю, что увидели мы и вправду больше, чем другие экскурсанты, но узнали – на порядок меньше. Зато у остальных групп были миловидные русские девушки-экскурсоводы, а у нас – настоящий местный житель, низенький, толстенький, чёрненький и очень колоритный. Обнаружилось у нашего экскурсовода и ещё одно прекрасное свойство. Много лет таская туристов по Хампи, он подобрал самые лучшие точки, с которых стоит фотографировать местные достопримечательности, а также выяснил, куда нужно поставить туриста, чтобы он хорошо смотрелся на фоне храма. Так что, если экскурсовод из нашего дядьки был слабенький, то фотограф – отменный.

Первым делом он отвёл нас в деревню, где мы наконец-то обменяли деньги и быстро перекусили. Дальше мы нашли тук-тук, который и возил нас от храма к храму до самого вечера. Сурью с сыном мы больше не видели, и я очень надеюсь, что они, наконец, отправились отдыхать. А у нас день только начинался.

У меня ушло почти пять страниц на описание дороги до Хампи, а вот как описать сам древний город, я не знаю. Меня поражает, что он, хотя и взят под защиту Юнеско, но пока не приобрёл всемирной известности, как пирамиды в Египте или Мачу-Пикчу в Перу. Потому что это уникальный памятник истории и культуры. В 14-16 веках здесь расцвёл город, которому не было равных по красоте. На территории в 26 км2 расположились дворцы и храмы, купальни и слоновники, разнообразные культовые постройки, арки, колоннады и рынки, здесь есть даже каменный водопровод! И всё это, понимаете, всё, покрыто тончайшей резьбой по камню. Здесь выбиты сцены из Рамаяны, Махабхараты и Камасутры, здесь изображены все индуистские боги, здесь, наверное, тысячи квадратных метров рельефов, барельефов и древних надписей на санскрите. А многие статуи выполнены так, что, посмотрев на них с одной стороны, ты увидишь одно, а с другой – другое. Это истинные шедевры древних мастеров. Но главное, что всё в древнем Хампи священно. В основных храмах по сей день ведутся богослужения, сюда тянутся вереницы паломников, и у попавшего сюда туриста возникает ощущение, что великий Хампи не вымер, а скорее уснул долгим, глубоким сном. В храме Вирупакша несколько раз в день глухо звонит колокол, словно отмеряя сердцебиение каменного города, и в эти минуты кажется, что у тебя за спиной скользят чьи-то тени. Резко обернёшься, а там – то ли мартышка, то ли сам Хануман – древний бог-обезьяна…

К огромному нашему сожалению, крайне слабо владея русским языком и имея очень мало времени, наш экскурсовод почти не рассказывал нам об истории этого города, он лишь называл имена богов, которым посвящены разные храмы, сообщал даты постройки и указывал на необычные архитектурные детали. Закончив написание этого отчёта, я надеюсь разузнать побольше о Хампи, но сейчас, пока ещё живы остатки впечатлений, я тороплюсь записать то, что помню.

Первым, что мы увидели в Хампи, была двухметровая статуя бога Ганеши, и в этот момент, переполненная эмоциями, я верила, что нам не зря на каждом шагу встречается это могущественное слоноподобное создание, что оно каким-то неведомым образом направляет нас в этом путешествии. Потом мы видели несравненный храм Витталы, в котором каждая колонна издаёт чистый музыкальный звук, огромную каменную колесницу, добрый десяток свадебных залов, купальню царицы, слоновник и дом погонщика слонов, а напоследок – ещё одного Ганешу, на этот раз – четырёхметрового. Недостаток информации о Хампи мне пока что придётся восполнить фотографиями.

Нарасимха, один из аватаров Вишну (в Хампи)

Каменная колесница у храма Витталы

В Хампи

Хампи

Хампи

Хампи

Хампи

Ганеша

Мы встречали закат, сидя на тёплых камнях скалы. Наш шустрый экскурсовод завёл нас выше, чем водят остальных туристов, и около пятнадцати минут мы завороженно смотрели, как солнце опускается за горы, освещая древние храмы.

Закат над Хампи

Когда день погас, наш дяденька быстро повёл нас в храм Вирупакша – центральную постройку Хампи. Здесь мы сняли обувь, и, несмотря на то, что нам очень не хотелось мешать молящимся, экскурсовод потащил нас в действующую часть храма. Там священнослужитель совершенно неожиданно нарисовал бинди у меня на лбу. Мы оставили в храме какие-то деньги, но поспешили оттуда выйти. Чужая культура притягивает и манит, но, не зная местных обычаев и боясь задеть чувства верующих, мы предпочитали не заходить в храмы.

Вирупакша

В храме Вирупакша
Наш экскурсовод сказал, что ещё какие-то десять лет назад он жил в доме возле самого храма Вирупакша, но потом здесь начались археологические раскопки, и его дом снесли вместе с целым кварталом. Раскопки продолжаются по сей день, и с каждым годом в Хампи находят новые чудеса.

Выведя нас из храма, экскурсовод сообщил, что на сегодня хватит, а мы и в самом деле были утомлены погоней за впечатлениями, и даже карта памяти на фотоаппарате была полна. Я думала, что нам теперь предстоит долго добираться до гостиницы, но мы отошли на какие-нибудь сто метров от главного храма, завернули за угол, и первый же дом оказался нашим отелем. Хозяин этого места, не говорящий по-английски, провёл нас на второй этаж и показал маленький, но очень чистый и уютный номер, гораздо более опрятный, чем наше место обитания в Гоа.

Дальше произошла сцена, которую я не очень поняла, но на следующий день Сурья расшифровал мне, что случилось. Дело в том, что в Карнатаке свой язык, на котором Сурья говорит не очень хорошо. А хозяин гостиницы говорит только на местном наречии. Поэтому между хозяином гостиницы и Сурьей произошла неприятная беседа, в которой наш экскурсовод выступал в качестве переводчика.

Оказалось, что Сурья с сыном заселились в гостиницу сразу же по приезду в Хампи, заняв соседний с нами номер. Хозяин взял с них 800 рупий (400 рублей). Когда мы со своими европейскими лицами прибыли в гостиницу, я спросила, сколько мы должны заплатить, он потребовал 1300 рупий (650 рублей). Нас такая цена более чем устраивала, и мы ни за что не стали бы торговаться. А вот Сурья счёл, что это настоящий беспредел, и заявил хозяину гостиницы, что либо он возьмёт с нас столько же, сколько с него, либо они с сыном немедленно отсюда съедут. Хозяину гостиницы, видимо, ничего не оставалось, кроме как согласиться, поэтому мы заплатили 800 рупий и остались здесь на ночь.

В гостинице не было горячей воды, но, добравшись до душа, я всё-таки первым делом промыла царапины на ногах. После этого у меня было такое ощущение, что с меня живьём содрали кожу. Денис, несмотря на моё тихое попискивание, щедро смазал меня йодом, и примерно через час жизнь для меня вернулась в своё русло.

Спать пока не хотелось, я лежала на кровати и думала о том, что в чужой стране, с непонятным языком и незнакомыми нравами, испытываешь особую разновидность одиночества. В принципе, тебе ничто не мешает позвонить друзьям или родственникам в Россию и рассказать о том, что с тобой здесь творится. Но при всём желании они ни за что тебя не поймут. Потому что здесь всё другое, вплоть до воздуха, а этого не описать никакими словами. Я сейчас особенно остро чувствовала, как далеко от дома нас занесло. Мы ночуем в какой-то крошечной гостинице из пяти номеров в деревне Хампи, и хозяин этого заведения не говорит даже по-английски. Нам здесь немного одиноко, но почему-то совсем не страшно. Вероятно, потому что за стеной спит усталый Сурья и его сын.